с голодухи хватали домашнее творожное печенье немытыми руками, шумели и делились между собой впечатлениями. Леночка не могла на это смотреть, в ее воображении миллионы бактерий и микробов готовились к атаке. Поэтому уткнулась в телефон, пересматривала фотографии с сегодняшнего торжества. Надежде было неловко разговаривать с женой профессора, она взялась разливать чай, чтобы отвлечься.
После перекуса Игорь Казимирович сказал водителю самые известные слова Гагарина, и колеса зашуршали по асфальту военного городка.
***
Поздно вечером после ужина Игорь и Роман сидели в саду особнячка в больших плетеных креслах и болтали о политике. Дети и супруги уже спали. В своих рассуждениях армейские друзья перешли к воспоминаниям о пограничной службе на Камчатке.
— Помнишь, какие были задержки довольствия и зарплат в девяностые? — Роман смотрел в темноту, сквозь деревья.
Игорь молча кивнул и сказал:
— Все время вспоминаю дома Петропавловска-Камчатского, обшитые железными листами, непредсказуемую погоду, прохладное лето и пуржливую зиму, землетрясения и извержения вулканов. Скрашивали будни только жареные поросята и индейки от руководства города за отлов браконьеров да бодрящие пробежки на пустынном берегу Тихого океана с огромными волнами. Меня они убаюкивали плеском, уговаривали прилечь в кровать, хоть на пять минуточек. Но от боевого расчёта до боевого расчёта приходилось держаться. Сколько у нас уходило на сон в таком режиме?
— Не больше трёх часов, по-моему! Кросс, полоса препятствий, стрельба. Если раз в неделю удавалось поспать восемь часов — большая удача, — ответил Роман.
Закревский убрал кудрявые волосы под тоненький черный ободок и взялся за блюдечко с чашкой. После горячительного они перешли на чай. Дворовый фонарь подсвечивал медово-янтарный цвет испаряющегося, горячего напитка.
— Ой, слушай, мне сейчас вспомнилась увольнительная, когда мы сорвались на Ходуткинские термальные источники. Ммм! Вода, как парное молоко! Помнишь? — закатил глаза от удовольствия Роман.
— И вулканы Ходутка и Приемыш прямо перед глазами! — Игорь отпил чай.
Дверь дома хлопнула, Игорь и Роман повернулись — на аккуратно подстриженную лужайку ступила Леночка, кутаясь в розовый махровый халат.
— Не спится? — спросил профессор, когда она подошла ближе.
— Спится, — шутя сказала она. — Пришла узнать, может, что-то нужно? Еще чай заварить?
— Нет, спасибо, не беспокойся, — ответил ей супруг и на мгновение задумался. — Если только одно поручение, раз не спишь.
Леночка вопросительно посмотрела.
— Принеси, пожалуйста, шкатулку из ящика стола в кабинете.
Она поняла просьбу, уголки ее губ дрогнули в улыбке.
— Сейчас принесу.
Шкатулка излучала изысканные ароматы кофе, специй, темного шоколада и миндаля.
— Что это? Конфеты к чаю? Поздно, я свой почти допил, — Роман опрокинул кружку с последними каплями в рот.
— И хорошо, что допил. Это хьюмидор, в нем я храню кубинские сигары для особых гостей. Внутри поддерживается нужная температура и влажность воздуха. Еще, посмотри, здесь несколько отделов, чтобы не смешивались ароматы, — Игорь открыл крышку шкатулки и продемонстрировал содержимое. Внутри лежали светло-коричневые скрученные плотно трубочки, обрамленные разноцветными лентами. — Выбирай! Эта сигара на цветочной сердцевине со сложными слоями кофе, арахиса и крекера грэм. А у этой кожистый вкус, с нотами красного мяса, переходящими к соленой карамели и лакрице.
— Какую порекомендуешь? — полюбопытствовал Роман.
Игорь ткнул в сигару с золотистой наклейкой.
— Ореховая витола с отзвуком крепкого эспрессо и тростникового сахара, ее финальный аккорд — шоколадное послевкусие.
Они закурили.
— Я, конечно, не опытный афисионадо, но на вкус довольно прилично, — одобрил Роман, глядя на тление сигары. Игорь усмехнулся.
— Да я и сам просто балуюсь.
Они помолчали некоторое время, выдыхая клубы дыма.
— Помнишь, как на втором году службы мы преследовали краболовное судно? — спросил Игорь, глядя в ночное небо.
— Которое хотело вывезти несколько тонн браконьерского краба? — уточнил Роман.
— Ага. Сорок пять тонн, как сейчас помню. Я прямо обалдел от такого объема. Кричим им — немедленно остановите шхуну! А они — ноль! Будто не слышат и не видят погранцов. Кажется, только из-за предупредительного огня они очухались. Мгновенно появилась и исправная связь, и шхуна сразу легла в дрейф, — усмехнулся Игорь.
— В девяностые все хотели выжить, каждый крутился как мог. Сложное время для всей страны, — заметил Роман.
— Сейчас там ситуация не лучше, уверяю. Недавно читал в новостях, что поймали браконьеров, которые из лосося доставали икру, а рыбу выбрасывали. Представь! Лучше бы отправили филе благотворительно в столовую дома престарелых, — покачал головой Игорь.
— Сколько наловил лосося, ты расскажешь на допросе, — пошутил Роман.
— Может, снова туда рванем? — вдруг спросил Игорь.
— Куда? На Камчатку? Это же край земли.
— Ну и что. Душа просит ностальгии, — мечтательно сказал Игорь, выдыхая клубы орехового дыма.
— Почему бы нет! — подхватил спонтанную идею Роман. — Только что мы там будем делать?
— Съездим на базу, посмотрим на наш сторожевой корабль, на белоснежные горы, поднимемся на какой-нибудь вулкан, съездим на Вилючинский водопад, на рыбалку на вертолете в труднодоступное место.
— И когда хочешь ехать? — спросил Роман.
— Не хочу откладывать надолго, иначе решение останется на словах. Какие у тебя планы на конец следующего месяца? Август-сентябрь — хорошее время для посещения Камчатского края, еще не слишком холодно.
— У тебя же учебный год начнется в вузе, — возразил Роман.
— Если рвануть в конце августа и захватить несколько дней в сентябре, перекинув некоторые пары на вторую неделю месяца, то вполне можно позволить себе поездку.
Роман посмотрел на Игоря, обдумывая его предложение. Нужно было оставить на кого-то бизнес.
Глава 37. Квартирник
Катерина открыла платяной шкаф, чтобы выбирать наряд для вечера. Утром позвонил Егор и предложил посетить их домашний концерт фортепианной музыки. Заодно познакомиться с его мамой. Она будет играть «Времена года» Чайковского. Катерину раньше не приглашали на квартирники.
«Классическая музыка в живом исполнении, за роялем мама Егора — Зоя Дмитриевна. Это серьезно! Хм! Нужно что-то особенное, изящное, но в то же время удобное и к месту», — думала она, перебирая платья на вешалках-плечиках.
Выбрала широкие чёрные брюки и чёрный топ с декольте и наполовину открытой спиной. Взяла из шкатулки с украшениями брошь бабочку Медведицу Кайю и приколола на лямку топа, чуть ниже ключицы.
В дверь позвонили. Пока она наряжалась, не заметила, как стрелки часов бессовестно подскочили вперёд.
— Готова? — на пороге стоял Егор в темно-синем свитере и перебирал в руках ключи и брелок от машины.
— Почти. Проходи. Мне осталось заколоть волосы. Твоей маме вряд ли понравится мое розово-дымчатое волнистое каре.
Она пропустила его в прихожую, сама удалилась в комнату.
— Почему же. Мама — творческий человек, она любит разные эксперименты, в том числе с волосами. К тому же моя Зоя Дмитриевна весьма глубокий, проницательный человек, смотрит прямо в душу, опуская декорации. Видит настоящее, а не наносное.
Чтобы не смущать ее,
